пятница, 27 октября 2017 г.

Каменные гнезда вьюг


      Не ездовые и не вьючные Северные олени спешили к Каменным гнездам вьюг. Тропинка вела вольных оленей на вершину высокой островерхой горы в снежной шапке, где Солнце заливало мир неправдоподобным светом, где шумел ручей Олений закрытый валунами, сползали со скал снежники и конечно, пели вьюги. Из каменного гнезда одни вьюги улетали вспять, другие вновь возвращались из странствий. Преодолевая скуку дней, завывали вьюги, одиноко страдали летящим сном заоблачных грез.

      Плакали упрямые вьюги на колком снегу, судьбу предсказывая. Умывались дождями, приносили грусть на одном дыхании. Напористые вьюги наивно думали, хотели испугать суетою. Одевались желанные вьюги туманами, тихо летая в бесконечности. Снежную вьюгу кружила весенняя сила. Хранящие в сердце тепло любви даже в стужу, олени ждали вьюгу попутную. Копытцами, разрывая снег, ожидали у тихого озера тепло. На вершине самая свирепая северная пурга, попробовала заштопать дырки гнезда, устало билась о скалы пустой породы, золотые самородки подхватывала по пути. Заботливо и последовательно, с болью и мучениями сплетала из них гнездо. Северная пурга понимала, чтобы возвышаться над обыденностью, нескладное гнездо должно измениться. В гнезде должны родятся новые поющие вьюги. Тающие снежинки и золотые песчинки летели, расписывая небо чудо лучами. Разлетались крупинки в разные стороны, жизнь, проживая торопливую, звёздами падая на глыбы кварцита и снега.

      Ниже ветров юго-восточные склоны круто обрывались к горному озеру, отогревающемуся нежностью. В объятиях скал вода в проталинах таявшего ледника была чистая, как слеза. На десятки метров вглубь блестели золотые россыпи на дне. Олени умели видеть слышать эти чудесные подсказки и остановились у озера. Они помнили предание, что это место исполнения желаний. Мечтания здесь исполнялись всерьёз. Освобождаясь от груза прошлого, наслаждались олени настоящим, и подготавливали себя к будущему. Было много, замыслов и грёз. Боялись разочароваться, меняя жизнь к лучшему. Цены за исполнение желаний были разные. Беззаботные игры и прогулки - отказ от стабильности и предсказуемости. Умение ценить то, что есть или соответствие окружающим - отказаться от своих убеждений. Вера в себя и счастливая жизнь стоили очень дорого. Некоторые дикие странники, увив цену сразу разворачивались. Олени долго стояли в задумчивости и попросили, чтобы ум был здравым в тело здоровым. А чтобы загаданное желание сбылось, подняли песчинку одну невеликую. В сером мокром снегу упавшая звезда не погасла, только жарче заревом палила. Злато сердечко, звездой, упавшей из Каменного гнезда и великодушно бросили её дальше лететь в озеро. Омытый ледяной водою, золотой самородок стал чище и светлей, ослепительным сверкая блеском, лёг на светлое дно. Взаимной теплотой золотая россыпь ответила, разбудив весну.

      Ни пустоты, ни тьмы в озере не было. Песчинка звезда мигала сквозь просветленную воду на дне. Песчинка блестела, и самородное золото Небо увидело. На песчинке заклинился свет. Золотая магия коснулась неба, горы, озера и оленей. На манящее золотом озеро с небес прилетел первый один-единственный Чёрный гусь, возвращая Красное Солнце на место. Он принёс в Каменные гнезда праздничное весеннее настроение.

      Северные олени в белом меху ступали по остаткам снега на берегу, оставаясь почти невидимками. Самородок вспыхнул звездой и у оленей родился первый Северный оленёнок. Возможно, Чёрный гусь принёс курносого Олененка на крыльях. Слабенький детеныш начинал вставать на тоненькие ножки к концу первого часа жизни. Смешной оленёнок, с большими, тёмными глазами лиловыми, будто в снежинках покрытый нежной белой шерстью и золотыми пятнышками. Беззащитный и робкий, лежал на кедровой хвое у проталинки, глотая снег подтаявший. Ребенок-олень словно солнечный день вскакивал и бежал к безмерно счастливой маме. Заботливая мама чутко оберегала олененка, и согревал его своим телом. Пятнистая радость мордашкой прилипал курносыми веснушками пить молоко. Забавный пятнистый олененок, играя с весенним лучиком, подрастал, у него начали расти рожки, цвет шерсти с золота менялся на серебро.

      Ослепительно-желтое Солнце припекало поющие тучи гнуса, оживляющие суровые напасти. У озера и болот метался маленький гнус, кружился кровожадный над ухом к непогоде. Зловредные мошки, мокрец, комары и слепни безжалостно донимали оленей, превращая таёжную жизнь в кошмар. После укуса, слюна гнуса, вызывала зуд, жжение, воспаление кожи оленей. Стадо беспокойно металось от гнуса. Срывалось с места и мчалось в бескрайние горные дали. Облако гнуса стояло в воздухе, закрывая испуганное Солнце. Крутой звериной тропкой в обход круглого озера, начиналось восхождение дружной семьи оленей во главе с озорным малышкой к прекрасным пикам вершин, где встречный горный ветер переливался через гребень скалистого хребта и под собственной тяжестью посвистывая, скатывался по склонам снежным холодком. Не отстал назойливый гнус. Уводила тропа загадочно ввысь, поперёк потока ледника и склону перевала недоступного для неотвязного гнуса. Оленёнок смело подставлял мордочку нестойкой, порывистой вьюге Южанке, вновь рождённой в семействе свистящих закруток холодных штормов. У кроткого оленёнка внутри сердца раздувался светлый порыв. По льдинкам растворяя горизонт, олени уверенно шли тропами золотой горной тундры в мир ветра и Солнца. Красивые, величавые, стояли у скал, подняв рога, губами ловили лучи света, содрогаясь от каждого веяния ветра с приятной прохладой. Пела у оленёнка душа, так милая мама Оленица была хороша. Студёные, однозвучные, затяжные и постоянные вьюги обдували и зачаровывали оленей, цветы кашкары и камни. Горная роса, Солнце и вьюги были такие же, как всегда, но олени были какие-то другие. На краю бескрайнем вьюги обдували им распаренные лица, заставляли дрожать в глазах застывшие слёзы радости. А олени умилённые воздушной свободою, дыша еле-еле, ресницами хлопали, чувствовали - этот ветер навевает счастье. Олени вьюгам доверяли, как дети.

      В каменном гнезде вьюг случались морозы, однако зрячее Солнце пробудившее весну, подпевало песням вьюг, холодным теплом обнимало. Началось бурное таяние снега. Вода просачивалась сквозь камни и мох в русла ручьев, а в небе одна за другой плыли вереницы Чёрных гусей, летнее счастье их торопило. На озерное золото гуси, старое, пообношенное перо сбрасывали и теряли способность к полету. Водная гладь от проснувшихся золотистых гусят и слишком слепящего солнца маячила назойливо бликами. Лишившись маховых перьев, линяющие гуси чувствовали себя беспомощными и не отходили от подрастающих гусят. Едва гусята освободились от золотистого пуха, сразу покрылись настоящими перьями и пытались летать, неуверенно, низко над водой. Золотою пеною счастье их обнимало. Гусята клевали золотой песок и камешки у солнечных отблесков с ладони.

      Солнце быстро приближалось к вершинам Каменного гнезда, касалось их золота и начинало закатываться. Ночи быстро удлинялись и темнели, заметно холодали вьюги, жёлтую хвою срывая с лиственниц и гнус почти исчез. Все чаще случались снегопады, а гладь озера по утрам подергивалась блестящим кружевом звонких ледяных игл. Молодняк гусей летать стал увереннее. К озарённой стае подсаживались новые гуси. Поднимался галдеж. Прилетевшие устраивались, прятали головы под крыло и засыпали. Партии гусей то объединялись, то делились, а озеро то стихало, то наполнялось гусиным гоготом. Чёрный гусь покинул родное озеро, споря с вьюгами, улетел путешествовать по свету. Гогот его звучал тоскливо с печальными заблуждениями. С легким ветром падала звезда, погружая озеро в волшебные путы горного сна или льдом застывшее время.

      Как ветер, обдувало оленей с золотыми рогами безвозвратное время, спрашивало, - где незабвенное счастье, в самом деле? Дитя мироздания несла незабываемые перемены в воздухе багульником клейком. С плотным и холодным потоком неприветливых вьюг, стекающих со склонов, свиваясь цепочкой и шатаясь, олени возвращались со снежных громад Каменных гнезд в низину к подножию гор. Каменное гнездо вьюг известное своею непогодою скрылось дивными облаками. Со скальных отрогов дул напористый ветер, приносящий с собой мокрый снег и косой дождь. В каменном гнезде непослушные вьюги рождались, неспокойно покачивая скалы. Рождались чудесные вьюги, как рождалась в светлое счастье вера у маленького оленя. Рождались звонкие вьюги, как рождалась верность ветрам, которых любили олени. Непогожее вьюги с немыми сердцами и вольные вьюги веселились, хором пели, кружили укутанные метелями, милуясь в уютном самородном золоте светлой надежды, радостно спускались на скалы. Завьюженное небо завороженным серебром огоньков и блеском снежного золота игриво мерцало, оставляло морозные откатчики. Крупицами золота-серебра в капризном вихре волшебство дарила добрая чародейка зима. Под зелеными звездами, падающими с небес, в Каменных гнездах рождалась вьюга снежная, белая пурга.

      Русин Сергей Николаевич

      Моя Тофалария

Комментариев нет:

Отправить комментарий